Автор [EN] [PL] [ES] [PT] [IT] [DE] [FR] [NL] [TR] [SR] [AR] [RU] Тема: ЧТО СЛЫШНО В ВОЛОЖИНЕ?  (Прочитано 486 раз)

Оффлайн Administrator

  • Administrator
  • *****
  • Сообщений: 94
  • Country: 00
  • Karma: +0/-0
ЧТО СЛЫШНО В ВОЛОЖИНЕ?
« : Август 02, 2016, 12:05:13 pm »

Марк Зайчик


ЧТО СЛЫШНО В ВОЛОЖИНЕ?



Мой отец, царствие ему небесное, в молодом возрасте, но при Советской власти закончил Воложинскую ешиву. Очень гордился этим фактом всю жизнь. Весной семьдесят третьего года отправ-ляли из СССР всякие бумаги и документы, которые нельзя было взять с собой в Израиль. Документы можно было сдать в голланд-ское посольство, которое выполняло тогда роль посредника с ев-рейской страной. Мы с отцом отстояли очередь, и потом меня за-пустили в кабинет консула-голландца. Отец остался в коридоре ждать результата. Так получилось. Со мной была папка юноше-ских рассказов, которые отпечатала девушка-машинистка за два рубля в двух экземплярах. Еще была пожелтевшая бумага об окончании моим отцом Воложинской иешивы и еще какие-то сви-детельства. Отец сказал, что надо внушить консулу важность его бумаги из Воложина. Он положил ее между картонками и закрепил картонки скрепками.
Вместе с консулом, высоким человеком с хорошим европей-ским лицом, сидела девушка-переводчица, очень симпатичная, пластичная, породистая. Светило апрельское солнце, окно было закрашено текущей откуда-то сверху водой. Голландец по-русски понимал, но присутствие переводчицы необходимо, это было всем понятно. Держава, контора, никто веников не вяжет, как тогда го-ворили. Я передал голландцу свою папку, продемонстрировав ее содержимое. Он пролистал несколько страниц и сказал «да», пе-редав переводчице на проверку. Потом дошла очередь до доку-ментов. Все прошло. Переводчица улыбалась своей лучшей жен-ской улыбкой мне, человеку без советского гражданства, то есть почти уже и не человеку. Этой ее улыбкой я горжусь до сих пор. На мне была выходная белая рубашка и галстук, который повязал сосед в Питере, лихой, но добрый выпивающий человек.
«А это документ об окончании моим отцом религиозного учи-лища в Белоруссии лет сорок тому назад», – сказал я консулу и передал ему картонку с «асмахтой», так это отец называл. Консул посмотрел картонку, зачем-то передал ее переводчице, и та вни-мательно прочитала содержание отцовой бумаги. «А почему он сам не зашел ведь он здесь с вами?» – спросил консул мельком. «Он не слишком коммуникабелен, ему трудно общение с важными людьми», – ответил я за отца. Переводчица засмеялась. Короче, взял голландец бумаги, и все пришло в Израиль. Через три меся-ца, в августе, совершенно не ощущая жары, я все получил в Тель-Авиве в беленом бараке государственного учреждения. И воло-жинский документ тоже дошел, чему отец был очень рад.
Он прожил в еврейской столице еще двадцать счастливых лет. В конце он сильно сдал, суровый уступчивый человек, но все пом-нил, молился Богу, каждый день читал с друзьями «а блат Гимо-ре», жил как умел. Один математик, знаменитый ученый, который
116
ЯФФСКИЕ ВОРОТА
занимался вместе с отцом Талмудом, случайно встреченный у знакомых, сказал мне: «Ваш папа все помнит наизусть, это неве-роятно, гордитесь им». Я ответил, что горжусь отцом, что его жизнь непростая очень. Математик посмотрел на меня странным, отстраненным взглядом постороннего, и больше мы с ним не гово-рили. Он показался мне гордецом; по слухам, ему было чем гор-диться в своей жизни.
Году в девяносто втором отец начал приставать ко мне с просьбой: «Устрой мне встречу с Пересом, мне очень надо с ним поговорить». Шимона Переса он не слишком почитал, считая его таким-то и таким-то, хотя отдавал должное его происхождению.
«Ихус, – говорил он, – очень важно». Ихус – это происхождение человека, его родственники, достойные уважаемые люди, ихус. Родственники как бы дают человеку удостоверение личности. Отец был человеком определенных понятий и взглядов, которые было невозможно изменить, конечно. Никто с ним не справился, никто не смог, не думаю, что это так уж хорошо. А надо сказать, что дед Шимона Переса (его фамилия была Перский) и был дирек-тором той самой Воложинской ешивы, в которой учился мой отец. Отец говорил, что этот Перский был большой человек, умница и знаток Книги. «А внучок-то что?» – спрашивал я отца раздраженно, и он пожимал плечами и замолкал. Мой вопрос сказался на его понимание мира.
Потом выяснилось, что отец немного ошибался с родством Перского и Переса, но его заблуждение было устойчивым. А сам этот Шимон Перес, если кто забыл, был политическим деятелем в этом новом Израиле в конце двадцатого – начале двадцать перво-го веков, для тех повторю, кто не в курсе. Он не оказал большого влияния на эту страну, наверное, к счастью, на ее жизнь. А может быть, я и не прав, и он на новый Израиль повлиял, кто знает? Но вот отцу моему он был важен, а уж на мою жизнь он влияние ока-зал большое. За что ему благодарность и премия – вот этот самый рассказ.
Так вот, отец… Он требовал встречи с этим самым Пересом, большим израильским начальником; все годы он был начальни-ком, этот крепкий мужчина с бугристым лбом. «Ну какой Перес, папа? Ну где я его тебе возьму?» – говорил я отцу. А он повторял, что необходимо встретиться с ним минут на пять-восемь, и все. «Я его не утомлю», – говорил отец кротко. Я грустил от этого. Говорил маме, что отец-то уже не тот совсем. Мама отвечала, что ничего не поделаешь, возраст.
Потом все выяснилось неожиданно. В один из дней отец рас-слабился и слушал русские новости по своему транзисторному синему радиоприемнику, который стоил два медных гроша. Гово-рила несравненная рыжеволосая Илана Раве, шикарная светская дама. Казалось, она пела свою рижскую соловьиную песню. Когда новости закончились и никого эти новости не обрадовали, отец сказал: «Видно, мне уже не встретиться с Шимоном Пересом, а жаль». «Да зачем тебе этот Перес сдался, ответь уже, папа», – спросил я. И тогда отец посмотрел на меня мельком и сказал: «Прочитал в газете, что он ездил в Белоруссию, был в гостях в Воложине». Я смотрел на него, он был необычно расслаблен.
117
МАРК ЗАЙЧИК. ЧТО СЛЫШНО В ВОЛОЖИНЕ?
«Хочу спросить у Шимона, что слышно в Воложине», – сказал на идише отец нежно.
К чему эта история? А вот к чему. Я сидел в компании своих то-варищей. Нас было несколько человек. Умеренно выпивали и бе-седовали о многом, в том числе и о Дмитрии Быкове, есть такой персонаж в Москве. Как уверенно говорит мой иностранный това-рищ, «Быков обладает грандиозным талантом». Иногда я с ним соглашаюсь, с его словами, потому что он очень умен и потому прав даже тогда, когда не прав. Он все видит насквозь своими пронзительными семитскими глазами, кажется, что это иногда ме-шает ему. Слишком много понимать про жизнь и ее законы тоже, знаете ли, нагрузка. Другой мой товарищ лечил в это время ком-прессами плечо, заболевшее от компьютерной работы. Седые во-лосы украшали его удивленное подвижное лицо гуляющего фран-та, человека с известным будущим. Он был самостоятелен, скло-нен сегодня к иронии и к отрицательным эмоциям, которые, пре-обладая, изменяют его к худшему. Но все это под воздействием неумеренного употребления спиртного меняло лицо моего това-рища к лучшему.
Стоит сказать, что этот Быков, про которого мой иностранный товарищ сказал, что он человек грандиозного таланта, меня не интересовал. Ну талант и талант. Глаза у него блестят, как у весе-лого, возбужденного мыша. Мой иностранный товарищ был скло-нен к некоторым преувеличениям. Быков однажды в Иерусалиме на книжной ярмарке с высоты своего дарования сказал, что создание Израиля является семантической, что ли, ошибкой, ко-торая трудно исправима. И еще что-то сказал подобное, обругал кого-то, оскорбил даже. Что, почему он высказался так, понять бы-ло невозможно, во всяком случае, я этого не понимал. Никто у не-го, у этого Быкова, не спрашивал. Ну, сказал и сказал, бывает, в конце концов. Мой товарищ высказал тогда предположение, что этот Быков не слишком далекий человек, верхогляд и прочее. Об-ругал его, короче. Быков этот, полный человек с блестящими вы-пуклыми глазами сам был семитом. Может быть, он так сказал в Иерусалиме поэтому? Не знаю, все может быть, я ему что, судья, что ли, этому Быкову? На всех сил-то и нет, на все таланты, на всех поклонников этих талантов. А судьи все – в Иерусалиме, как мы знаем.
Много лет назад, когда я работал грузчиком на хлебозаводе в Питере, мне кричал во дворе на легком морозе невысокий очень веселый парень из нашей бригады, которого звали Леха Гусев: «Марик, а Марик, поди сюда, здесь земляк твой, Файнштейн фа-милия, иди поговори». И я помню, как мне было не по себе от этой фамилии, как я смущался высокого голоса Лехи, проклинал его и прочее: «Ну что ты орешь, мудило, нажрался в середине дня и орешь». Может быть, я из-за этого смущения и уехал из России, кто знает...
Присутствовала в комнате помимо меня и двух моих товарищей и особая женщина, прелестная, опасная, такая все знающая про компьютеры и другие подобные приборы, в совершенстве вла-деющая этими таинственными кнопками, которые создают вирту-альный, несколько странный мир, в котором удобно живет такое
118
ЯФФСКИЕ ВОРОТА
большое количество людей. Живут, и ничего себе, никто им и не нужен, как кажется со стороны. Всегда можно исправить ситуацию, нажав соседнюю кнопку, ведь так?! Или нет?
Нажал, и люди стали счастливее, умнее, добрее и здоровее, такая компьютерная чудесная иллюзия.
Я думал об этой женщине, что она именно такая, московская нежная специалистка с компьютером и GPS в одной руке и с те-лефонами разных систем в другой, свободно беседующая с Гоно-лулу и Вьетнамом, как с Петах-Тиквой и Хайфой, понимает этот мир как он есть на самом деле, без прикрас, как писали советские публицисты.
Хайфа здесь, конечно, ни при чем. Но все-таки есть такой город на севере страны, с некоторыми людьми, населяющими его. Фа-милия у этой женщины была как у известного в Израиле иностран-ного футболиста, сурового красавца, большого мастера в цен-тральной области защиты. Она сказала, что никакого отношения к футболисту не имеет, что жаль. «Сейчас у меня другая фамилия, всё мужья мои, мужья, но девичья моя фамилия очень странная, происходит от названия белорусского местечка, вы его не знаете, а там была большая и знаменитая на весь еврейский мир ешива, это далеко от вас», – сказала она въедливым голосом любитель-ницы виртуальной жизни. «Послушайте, уж не о городке ли Воло-жин вы говорите, уважаемая?» – спросил я, сразу почему-то сооб-разив, как бы меня озарило. Женщина кивнула. «Я никогда там не была», – призналась она. «Я тоже никогда там не был, но это не значит ничего, как говорил мой папа, а что слышно в Воложине, кстати, вы не знаете?» – спросил я. Она не знала. Было бы удиви-тельно, если бы она еще и это знала, кроме управления навигато-ром и вычисления нужного алгоритма. Но хоть помнила про этот штетл, хоть могла произнести его название. И то хлеб, как выра-жались некоторые.
А вы говорите компьютеры, мобильные телефоны, виртуальная действительность и книжка Набокова «Лолита» большими буквами на планшетном экране в авторском переводе на русский язык. Все это чудно, конечно. Мы за прогресс и мир во всем мире всей ду-шой, мы за развитие электронных связей и компьютерной техники, мы за компьютерные вирусы, пожирающие зло, мы за Стива Джоб-са, в известном смысле, он всегда с нами, этот странный небритый энергичный человек без страха и упрека. Но чего это все стоит, между нами, когда еще есть Воложин и память о нем, а? Скажите.



скачать с нашего сервера
можно  только после авторизации
Книга в формате: pdf
вес  книги; 174 кв
Извините, вам запрещён просмотр содержимого спойлеров.


Кто онлайн

Просматривают тему:
0 Пользователей и 1 Гость