Автор [EN] [PL] [ES] [PT] [IT] [DE] [FR] [NL] [TR] [SR] [AR] [RU] Тема: Питер бока вытер Марк Зайчик  (Прочитано 527 раз)

Оффлайн yura1

  • Global Moderator
  • *****
  • Сообщений: 2
  • Country: 00
  • Karma: +0/-0
  • Пол: Мужской
Питер бока вытер Марк Зайчик
« : Июль 29, 2016, 09:30:19 pm »
Питер бока вытер

Марк Зайчик
Приезжая в Петербург сейчас не стоит ничему удивляться. Например, вас не досматривают на таможне. Возможно, это касается только меня. Таксисты и их коллеги не навязчиво предлагают свои услуги почти шепотом, говоря: «Очень дешево».

В аэропорту Пулково людей немного, магазинов больше, ходят девушки в синих юбках, пилотках и куцых пиджачках, которые очень им всем к лицу. Они катят за собой чемоданы, они живут в ожидании чего-то значительного, которое находится прямо здесь, за углом.

Я попросил рослую старшую стюардессу рейса на Тель-Авив Татьяну предоставить мне место у аварийного выхода, проблемы с коленями. Она глянула на меня мельком, просветила русским рентгеновским взглядом, не признала за своего и сказала, «вы присядьте пока, а позже я  вас пересажу». Я присел, и через несколько минут Татьяна действительно пришла за мной и сказала, поправив очки, что «есть вариант, идемте».

Короче, меня посадили у аварийного выхода к моему большому удовольствию. Я попросил у Татьяны жалобную книгу. Она принесла мне бумагу, в которой надо было заполнить анкетные данные. Я скупо написал свое имя и выразил глубокую признательность и благодарность всем стюардессам этого рейса и особо Татьяне Ивановне за доброту, красоту и профессионализм. «Вы оставьте свой телефон, Марк Меирович, или электронный адрес, «а то они будут думать, что я сама это все написала», сказала Татьяна Ивановна.

В Питере было прохладно, близко к вечеру, светло. Мы доехали до места назначения в Дачном быстро. Машины вокруг были шикарные и очень дорогие. «Что такое, кризис кончился?», спросил я своего родственника. Оказалось, что не кончился кризис. Многочисленные рестораны были забиты. Черный «мерседес» и серебристый «лексус», пересекая двойную сплошную, обогнали нас на раз, не показав обгон ни лампочкой, ни рукой. Водят автомобили в городе на Неве местные жители очень решительно, к компромиссу они не готовы, только иногда.

Дальше была встреча с родственниками. Опустим.

Утром поехали по городу, который я узнавал с трудом. Улица Шкапина в прежние времена, бывшая местом скопления наиболее активной части молодежи нашего района, изменила свое лицо. Много домов снесено. На их месте выросли огромные здания, вызывающие удивление. Пробка была получасовая. Некоторые джипы обходили пробку по тротуару, распугивая прохожих. Пьяных я не видел нигде. Мне показалось, что в Питере перестали пить на улицах. Или что-то произошло необратимое, неизвестно. Власть то та же самая за окном. Или нет?!

Никто ничего не знает. Только Вова Бейдер знает все, но где он, этот Владимир Хаймович?

За все время моего тамошнего пребывания я видел одного пьяненького дядьку. Он шел с удочкой, одетый в камуфляж и пел. Я открутил окно. «О, боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына. И я хочу от тебя дочку, и точка», бормотал этот человек, не обращаясь ни к кому и не путая  мелодию. Он отъехал от меня назад, я расстался с ним с сожалением.

Выехали на Лермонтовский проспект и у синагоги остановились под знаком «стоянка запрещена». «Я быстро», сказал я своим провожатым. Знаменитая Большая хоральная синагога в Питере выглядит очень прилично, непривычно ярко и значительно. Ничего от прежнего мрачноватого величественного здания. Сердце мое бедное заскрипело и закололо. Над входом висел цветной плакат: «С праздником Лаг ба-Омер», дело было наутро после Лагбеймера, как говорят про этот день пожилые люди в галуте.

Охранников было несколько. Они были в черной униформе. Кажется без оружия, но я не настаиваю на этом. Они осмотрели меня и пропустили, не произнеся ни слова.

Молодой с редкой бородой послушник, проходивший мимо быстрым шагом лучшего ученика, спросил меня: «Вы из Эреца?». Так говорили в Ленинграде лет 45-50 назад. Но тогда это говорили шепотом и с оглядкой. Теперь же, все звучало обыденно, никакого поклонения. А нам и не нужно поклонения и восторга. Я кивнул, что да, оттуда. «Ну, как там? Новый министр обороны? Квартиры падают в цене? Биби, на коне?». Я сказал ему, что все в порядке. «Впервые здесь?», спросил он меня уверенным голосом старожила. «Нет, не впервые. Думайте только о себе, уважаемый», сказал я ему почти раздраженно. Он пошел по своим ученическим делам, пожав худыми, широкими плечами, недоумевая. Я себе не понравился за этот эпизод.

Во втором ряду на втором месте слева я погладил полированную откидную доску, которая служила и служит до сегодняшнего дня, молящимся иудеям в праздники и будни. Здесь ничего не изменили, не подправили, не добавили, и, слава Богу. Два места во втором ряду были моего отца, так сказать, пожизненное прикрепление. Сюда я приезжал в осенние праздники в зеленой новенькой велюровой шляпе, к которой боялся прикоснуться. Я подходил к отцу, он усаживал меня возле. За руку со мной подходили поздороваться, рэб Гдале, рэб Медалье, рэб Эпштейн, рэб Зуся и другие. Я пожимал их взрослые руки и просил отца показать, где и что надо сказать. Он листал сидур и показывал указательным пальцем, «здесь читай, не отвлекайся».

Сейчас вдали от второго ряда справа стоял моложавый раввин петербургской синагоги. Кажется, он был хабадником. Мне показалось, что он смотрит на меня, но подходить к нему было неловко. Я вышел на улицу в слезах, не прощаясь ни с кем, да и не с кем было прощаться, если честно.

Однажды, году  в 62-м, отец познакомил меня с раввином Лубановым, с которым дружил. Раввин, старый советский каторжник, великий праведник и просто добрый человек, пожал мне руку и благословил, посмотрев мне в лицо очень внимательно, почему-то. «Он всем так смотрел», рассказал мне через много лет его внук Рува, житель другой страны.

Никто у меня сейчас не спрашивал о впечатлениях от города, от государства, не говорил со мной о политике и смежных с нею сферах, никого не интересовали коридоры власти. Не до жиру, как говорится. Все встреченные мною люди жили своей жизнью, чужая жизнь их не интересовала, как мне показалась. И правильно, так и надо.

В этот день в СПБ праздновали день рождения Бродского И.А – 76 лет. В местных теленовостях поэту посвятили сюжет. Диктор прочитала «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать», и не запнулась.

Оффлайн yura1

  • Global Moderator
  • *****
  • Сообщений: 2
  • Country: 00
  • Karma: +0/-0
  • Пол: Мужской
Re: Питер бока вытер Марк Зайчик
« Ответ #1 : Июль 29, 2016, 09:31:37 pm »
У Исаакия нас настиг проливной дождь. Ветер гнал местные газеты. Финские туристы накрыли головы пакетами с надписями «Хоккей в СПБ» и «Овечкин навсегда». Не хватало только имени Щурков. Был когда-то такой местный, размашистый герой питерского льда.

Никаких ларьков с сигаретами, батончиками, пивом, чуждой организму водкой из русской  провинции, которой лет 20 назад травился народ в городе, в Питере сейчас нет. Все снесено, власти стремятся сделать город европейским. На мой взгляд, ничего не надо менять, потому что он всегда был европейским, пустынным и таинственным не в меру. Но, как говорится, мое мнение ничего не значит там, да и здесь, конечно, тоже. Они прекрасно обходятся и без него, без моего мнения, и правильно делают. По словам моих знакомых и друзей, число которых резко сократилось за прошедшие годы, никаких проблем с опьянением в городе нет. Кто хочет, всегда может заполучить желаемое, «хотя цены кусаются, конечно», по словам знаменитого питерского кочегара, представителя, так называемого, андерграунда, или иначе, подпольной культуры. «Справляемся, масштабы стали меньше, конечно. Некоторые бойцы прекратили пить лет двадцать назад. Совершенно на качестве стихов это не отразилось, они поскучнели, приоделись и прочее, ты их не узнаешь, Марик», сказал мне старый и добрый товарищ, посмеиваясь. Всех я узнал, конечно, немедленно. Многие прекратили отношения друг с другом, а многие наоборот подружились крепко. В Питере все по-прежнему, как и было давным-давно. Никто не уставал.

Друг Ароныч сказал мне, что прочитал книгу «Очертания Грузии» и очень впечатлен ею. «Не знал, что у вас там умеют так писать прозу, передай мои слова Ефимычу обязательно. И спроси про Стаса Лакобу, что там с ним стало, и как он, вообще, это друг мой сердечный, не забудь, Марик». Я сказал, что не забуду и все передам. Я ничего не записывал из просьб, но, кажется, ничего не забыл и все исполнил.

Как раз справляли 313 день рождения города СПБ в те дни, когда я там был. Народ развлекался, как мог, радуясь празднику и отсутствию дождя. Во «Вкусной шаверме», в здании напротив, стояла очередь из молодых людей и детей. Все любят вкусную шаверму, так ее здесь называют. В магазине продавали узбекскую черешню. Возле лицея на асфальтовой площадке мальчики за металлической оградой играли в футбол сдутым мячом. В любимом населением «Зените» назначили нового тренера, румына Мирче Луческу. «Навезет сейчас бразильцев, старичок», ворчала спортивная молодежь, но без злобы. Луческу 70 лет, возраст пенсионный, конечно, но держится наш Мирча бодро, «мы еще победим», говорит он, не обращаясь, ни к кому конкретно.

Принимали меня славно.

Потом я уехал обратно в Израиль, выйдя из дома в 5 утра, чтобы поспеть к рейсу на Тель-Авив. В магазине в Пулково продавали книги Бориса Акунина и Дины Рубиной. Молодой мужчина на соседней скамье говорил спутнице: «Рубина пишет легко, весело и замечательно. Очень рекомендую». «Тогда я куплю», сказала спутница  и пошла вразвалку к магазину. «Вот ведь как. Надо будет обязательно рассказать Дине Ильиничне, хорошему человеку и одаренному иерусалимскому писателю, надо людей радовать», подумал я. Потом я принял две таблетки валерьянки, пузырек с которыми мне дал родственник и пошел садиться на рейс 6627, СПБ-Тель-Авив, авиакомпании Аэрофлот.

Я был отравлен вином, воспоминаниями, встречами и некоторыми картинами прошлого-настоящего. Добрел до своего места, уселся и закрыл глаза. «Пристегните ремни», сказала стюардесса. Полет прошел благополучно.


Кто онлайн

Просматривают тему:
0 Пользователей и 1 Гость